мой любимый Рыжий Птиц
Погожим
летним днем, валялась Жульета на полянке, щекоча зеленой травкой
голые пяточки, слегка покусывая губки и недовольно поглядывая по сторонам.
Она вечно была недовольной, даже когда ей в школе отличные оценки ставили
она что-то себе под нос бурчала и уходила не оглядываясь.
Лежала она, никому не мешала практически, как вдруг появился на полянке Рамэо, выгуливающий собачку с тупой мордой. Увидел Жульету и влюбился с первого взгляда! „Ой“, — учащенно забилось его сердце со скоростью 140 ударов в минуту, — „как она хороша!“ Жульета тоже увидела Рамэо: „фи!“ — гордо вздернула носик вверх — „вот еще!“ И отвернулась. „Эх“, — расстроился Рамэо, — „это она наверно мою собачку испугалась“…
И Рамэо быстренько ретировался, потянув упирающуюся и скулящую собачку за собой.
Но
он не сдался. Выведал он у людей адрес Жульеты, побрился хорошенько,
подстригся, побрызгался дезодорантом, поцеловал на счастье собачку в нос и
пошел ночью к дому Жульеты. Сложил ручки на груди и запел. Запел
красивую песню, чудесную ночью серенаду, восхваляющую достоинства прекрасной
Жульеты.
— Ну кто там еще! — спросонья прошептала Жульета, — ну что там еще!
И поплелась, протирая глазки-озёрки, к окошку. Постояла минуты с две, вслушиваясь в звуки улицы, потопала точеной ножкой об пол, а потом резким движением смело распахнула окно.
Внизу, заливаясь соловьем, бесновался Рамэо.
— Ах! Это мне?! Как это мило! — захлопала вдруг в ладоши Жульета. Впервые за долгие годы она была довольна. — Ура! Ура! — подпрыгивала она, сменив родное „фи“ на милость.
Воодушевленный, Рамэо запел сильнее, размахивая руками,
пока в экстазе пения он не начал рвать на себе рубашку…
— Фи! — внезапно раздался крик Жульеты.
— Фи! — повторила она и исчезла из окошка.
— Вернись, вернись же! — зашептал удивленный Рамэо, — что случилось?
Раздался топот приближающихся ног, в окошке вновь появилась головка Жульеты…
Хлюп! Ведро холодной воды окатило горе-влюбленного.
— Уйди, противный! У тебя грудь волосатая! Фу! — бесновалась Жульета…
И поплелся, опустив голову, Рамэо прочь, с подмоченной репутацией и убитый горем…
Пришел домой, сел на кровать и дал волю чувствам. Так и сидел он до самого утра, пока вдруг желудок ему не напомнил о себе голодным урчанием.
„Сейчас,
сейчас, потерпи, я скормлю тебе яблочко“ — прошептал Рамэо и
направился на кухню.
Но здесь ждало его новое разочарование — пока Рамэо пел любовные серенады, яблочко спокойно и беспрепятственно сожрал проклятый волосатый червь. Даже огрызка не оставил.
Вот так вот детки — любовь любовью, а про хавчик лучше не забывать, потому как любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.