идея: муза, пожелавшая остаться неизвестной
иллюстрации: рыжая птиц
слова: местами народные, местами мои

Давным-давно, когда реформы русского языка не было даже в проекте, слонов повсеместно называли Мамонтами и они этим очень гордились. Все-таки такое длинное название — Мамонт! Это вам не Людь какой-нибудь четырехбуквенный — плюнь и раздави.

И были у них в те времена маленькие, прямо таки малюсенькие точеные ушки-пимпочки. И сами они были шерстью покрыты по самые пятки. Очень мило они выглядели со стороны, так мило и красиво что им самим нравилось и они становились возле водоемов и любовались часами своим отражением. Любовались и восхищались. Восхищались и любовались…

Но, как говорится, дефолт подкрался незаметно. Пришли холодные времена. Стали люди мерзнуть сильно и кашлять. Некоторые даже насмерть.

Почесал тогда народ свою репу, понял, что дело сложное и пошел на поклон к своему шаману: „Мол, шаман, скажи, дай совет как нам выжить, не замерзнуть и из какого дерева лучше клюшки делать?“

Посмотрел шаман на людей внимательно, вздохнул — да как кинет кости оземь, да как скажет: „Блядь! Ну как же вы меня достали со своими глупыми вопросами! Я вам что — "Что? Где? Когда?"“! И ушел навсегда обиженный в лес.

Закручинился тут народ, заплакал: „замерзнем же и умрем“, все стали обниматься и прощаться…

Но это счастливая история, поэтому вдруг из толпы вышла глухая на голову девочка лет 8, вытянула руку вперед и указала на мирно созерцающего свое отражение мамонта: „макдональц!“

„Пиздец!“ — подумал мамонт и побежал что есть сил. Чего побежал — не понятно, видимо — рефлекс.

Народ крикнул: „вауууууу! Девочка истину узрела!“ И все кинулись в погоню за мамонтом.

Бежали, в общем, не долго — мамонты в те времена не спортивные были, сильно ли натренируешь мускулы созерцая собственное отражение? Остановился, короче говоря, тяжело дыша, мамонт очень скоро и резко.

Так резко, что некоторые преследователи не успели вовремя замедлиться и врезались аккурат мамонту в Жопу.

— Как вы?! С вами все в порядке?! — спросили подбежавшие сородичи.

— Тепло! Мы нашли источник тепла! Вот он! Здесь! Возле Жопы! Все дело в волшебных ворсинках!

— Ура! — закричали сородичи! Мы спасены!

Мамонт тут же был благополучно обстрижен налысо полностью, но его шерсти, естественно, на всех не хватило. Поэтому пришлось отлавливать еще. И еще. И еще. И еще…

Вот и ходят с тех пор мамонты лысые-лысые, стыдясь вида своего очень сильно и от этого натягивают свои уши на глаза, чтобы не видеть такого позора, и тянут, тянут они свои уши сильнее, с каждым разом увеличивая их в размере и стараясь закрыть ими не только глаза, но и остальное тело, но плохо, плохо удается им это.

А тут еще и археологи наехали — мол, нифига вы уже не мамонты, а слоны позорные, так и зовитесь!

И остается мамонтам-слонам теперь только плакать слезами горючими и вынашивать коварные планы мести — выловить людей повсеместно, согнать в резервацию и обстричь налысо, особенно в районе Жопы, хоть жалкие и мелкие волоски на человеческом теле — а все равно болезненная месть!