| часть первая. поездатая | #1 |
| часть вторая. таксы атакуют! | #2 |
| часть третья. невыносимая уникальность санатория | #3 |
| часть четвертая. мы в город Изумрудный идем дорогой трудной | #4 |
| часть пятая. а монастырь-то!.. | #5 |
| часть шестая. гастрономически-охуевшая | #6 |
| часть седьмая. библиотечная | #7 |
| часть восьмая. ботанически-вводная | #8 |
| часть девятая. пияная | #9 |
| часть десятая. программистская, ага | #10 |
|
#11 |
Поезда — это трамваи-романтики. Это их при рождении так распределяют. Кому выпадает трамваем бурчащим шуршать авосечными бабками по городским остановкам и давить комсомолками зазевавшихся берлиозов, кому распределение предписывает быстроногой ланью-электричкой возить дачников-огородников и стаи туристов-дикарей с рюкзаками, а кому по распределению достается и другая судьба. Более размеренная, спокойная, но и местами более насыщенная приключениями.
Эти, последние, комплектуются туалетом, умывальником и Проводником в белой рубашке. Главная задача Проводника в белой рубашке — не дать пассажирам сцать при подъезде к Большим Станциям. За это его многие не любят и обзывают последними словами, но молча.
Помимо всего прочего поезда комплектуются большими телевизорами, правда, без пультов, потому они и крутят постоянно один и тот же канал, очень похожий на дискавери — коровы, автомобили, велосипедисты, горы, зеленые, нетронутые телепузиками луга. И никакого практически экшена. Ни тебе рэмбы, ни джекичана, никого, собственно, не мочат… Красиво, конечно, но надоедает со временем, к сожалению.
Периодически поезда посещают стайки школьников или участников художественных коллективов какой-нибудь самодеятельности. Эти очень любят шуметь, пить водку и бегать по вагону друг за дружкой, а потом забираться на верхние полки по двое разного полу и трахаться. За этим делом их часто ловят руководители и начинают кричать: „ой, что ж вы делаете?!!“ Сразу видно, что руководители живут мыслями в прошлом и не знают, что в эсэсэсэре уже давно появился секс, причем не украдкой и под одеялом, а нагло и бесстыдно. Мешают в общем, детишкам познавать тайны природы на собственном опыте. Но их понять можно — ты вот здесь в холоде, без одеяла, в одних трусах, а они там на верхней полке мало того, что ебуцца, так еще и перед этим твою заначку выпили. Обидно, да.
Такие дела. В общем, стал я за последнюю неделю четырежды поезданутым. Два раза в одну сторону и два раза в другую.
Город (хотя то, что имеет менее 100000 населения городом назвать трудно) встретил нас на удивление теплым утром и бодрой тетенькой, которая практически с первого взгляда признала в нас Своих, хотя видела нас впервые. Видимо, у нее на это особый нюх.
Своих, впоследствии, оказалось достаточно много, а автобус, что должен был нас довезти до точки Х, был маленьким и почему-то не возжелал растягиваться. Наверно с утра он еще не размялся хорошо. Поэтому повезли нас двумя заходами. Сначала Ж, потом М. 5 утра — не шутка, спать еще надо, посему семиминутная поездка до точки Х тянулась молчаливо, изредка наполняясь гидообразными комментариями тетеньки: „здесь у нас библиотека, там — ратуша, а это — пивзавод“. Последние слова, естественно, внесли некоторое оживление, которое, правда, быстро прошло.
Точка Х оказалась санаторием. В союзные времена, говорят, пальцовое место было, только Большие Люди там могли отдыхать и то не все, а те, что план по бюрократизму на 250% перевыполняли. Но это раньше, а сейчас на третьем этаже флагом перемен на бельевой веревке сиротливо сушились штаны. Синие. По всей видимости, джинсы не первой свежести. Тревожный знак.
Входные двери в санаторий оказались закрытыми, что очень сильно удивило тетеньку-гида и она резко стала стучать по стеклу, звать и дергать дверь. Санаторий отвечал подозрительным молчанием и издевательски светился покинутым ресепшеном.
Крики, видимо, разбудили сторожа. Только появился он не с той стороны двери,
а с этой. Следом за сторожем ползла собачка таксообразной наружности, с огромным
пузом, задевающим асфальт. Она преодолела первые две ступеньки, с тяжким вздохом
присела на задние лапы, подняла на нас свои умные глаза и телепатически спросила
каждого: „ну шо вы, сцуки, блин, шумите, а?!“ Сразу как-то стало ее
жаль и стыдно, что вот такую прогнутую пузом жизнью собачку мы разбудили
в пять утра и заставили заниматься спортом. Затем она поднялась, проползла последние
ступеньки, медленно подошла к каждому, обнюхала со знанием дела, а после остановилась
у закрытой двери, огляделась по сторонам, как бы желая привлечь еще больше внимания
к себе, и смачно срыгнула. Видимо, это был условный знак, так как не прошло
и трех минут, как появилась „хозяйка“ санатория с такой же таксообразной
псиной, только пузо у той было поменьше и выглядела она повеселее (забегая вперед,
хочется сказать, что большое количество встреченных на улицах и во дворах тамошних
собак были таксами. наверно, у них там секта, ага).
Собственно, после этого нас начали расфасовывать по „номерам“. По два человеческих кубика в каждый, иногда по три. Но об этом после и под кодовым названием „невыносимая уникальность санаториЯ“.
Хочется заметить, что санаторий носил гордое название Латорица корпус „А“, выцарапанное почему-то зеленоватой латиницей на козырьке. Рядом пристроился ресторан, неподалеку замурзанными окнами росло кирпичем вверх еще одно, правда, недостроенное здание, наверно, корпус Б.
Не санаторий, а шесть этажей настоящего прикола, ей-богу. Изначально повели нас на шестой этаж, распределять по комнатам, но вовремя спохватились и вспомнили, что этот этаж был предназначен для любителей экстремательных видов отдыха и не всякий Федор Конюхов сможет выдержать там хоть час, не говоря уже о нас.
Короче говоря, мы сошлись на четвертом и, частично, третьем этажах. И, хочется отметить, совершенно не прогадали. Каждый номер имел свой уникальный, мало передаваемый словами шарм, фишку. Казалось, что это сказочный волшебник с больным воображением напился водки, ударился головой об рельсу (раза эдак три) и так великолепно и неповторимо отделал номера по индивидуальным заказам. У кого-то не было лампочки в коридоре, у кого-то отсутствовали лампочки в сортире (он же, кстати, по совместительству душ). Некоторым повезло особенно. Допустим, сосед напротив имел все в одном флаконе — неработающий кран и поломанный душ, полное отсутствие света в комнатах (особенно в туалете) и занавесок на окнах. Это его привело в дикий вострог и он выразил его практически в стихах и приклеил все это дело желтым листиком на дверь.
Но не тут то было. Днем, когда его не было в номере, трое людей, подозрительной наружности, двое в униформе и один в клетчатой рубашке, проковыряли подобием ключа дверной замок и наглым образом проникли в его комнату. Бедный сосед, вернувшись чуть позже в комнату, застал ужасную картину — занавески на окнах, капающая в умывальник вода и — это самое ужасное — электрификация всей комнаты! И, мало того, ему еще и полотенце с туалетной бумагой принесли! Убили, гады, всю поэзию буквально на корню!
Собственно, на внутреннем убранстве комнат не хочется заострять особого внимания, равно как не хотелось этого делать и в первый момент его созерцания. Благо, комната имела балкон с отличным видом (если, конечно, не смотреть вниз, на стаю мирно спящих собак и лысые макитры нижепроживающих). Там, совсем близко, скрываемый деревьями, бил в колокола просыпающемуся солнцу монастырь, слегка позевывая и потягиваясь золотистыми маковками…
Монастырь-монастырем, но душа в столь ранний час требовала почему-то пива. Причем не одна душа, а целых три. Две из одного номера и одна, неприкаянная 34-х лет, из соседнего.
— Вы, наверно, так и не ложились? — то ли с ехидцей то ли из вежливости спросила „хозяйка“ санатория (так нам ее, кстати, отрекомендовала гиданутая тетенька)…
7 утра. „Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной“… Редкие велосипедисты, сонные машины, вялые прохожие. Кафешек в городе оказалось дохрена. Практически в каждом доме. Одна за другой. Только вот, блин, незадача — открывались все они в 9 часов. Хотя нет, конечно же вру, некоторые открывались в 10. Естественно, мы ужасно были рады такому повороту Судьбы. И растерянно поглядывали на улицы, постепенно заполнявщиеся жителями. Улицы также отвечали нам взглядами. Медленными, заторможенными, размеренными, меланхолическими. Говорят, 350 лет назад сюда ради эксперимента завезли эстонцев и сказали: „идите домой!“ И вот так до сих пор — они идут домой и смотрят, идут домой и смотрят…
Побродив по запутанным улочкам, чуть не заблудившись в трех домах, но так и не найдя пива, мы решили вернуться обратно и заглянуть в монастырь мимоходом. „Монахи варят пиво!“ — уверенно сказала неприкаянная душа 34-х лет. „Уууу! Мозги!“ — подумали две другие души и поддержали выдвинутую инициативу.
Но и тут нас ждал облом. Монастырь был совсем рядом, сверкал маковками, ждал подрагивая от нетерпения нашими сердцами, но… В общем путь, как неожиданно оказалось, преграждала речка. Немаленькая такая, а мост, ведущий на другой, зовущий берег, шевелился автомобилями где-то нереально далеко…
Впрочем, рядом рос неухоженный парк, с поломанными лавочками и иссиженными птицами памятниками. Безрогий олень с отбитой ногой, монументальное „полотно“ „циолковский с юношей“, юноша переливался белизной птичьих экскрементов, но его это нисколько не смущало и он нагло заглядывал циолковскому в рот, и медведица с огромной дырой вместо одной лапы, но зато с четырмя медвежатами. Хотя, двое из четырех медвежат, что сидели рядом с ней, походили больше на поросят и как бы просяще посматривали на мамку снизу вверх. Но мамка глядела вдаль. Там, на горизонте, где небо целует землю, должен был появится Он. Муж, возвращающийся из командировки в соседний лес… Она ждала его и лихорадочно думала: „блин, ну что он мне скажет на это?!“
Писающих мальчиков поблизости, к сожалению, не наблюдалось. Была только девочка, но она косила под бабушку и несла в руках большую сумку…
Походив по парку, проникшись чистой дзен-буддизмой, слегка передохнув и переведя дух после похода в город, мы все-таки решили подойти поближе к монастырю и хоть через реку, но посмотреть, что же там творится внатуре.
Стены монастыря отдавали зеленью веков и рассматривали мирскую суету открытыми окнами. В глубину маковок одиноко затесалась спутниковая антенна… Подъезд к монастырю был заасфальтирован („наверно, чтобы настоятелю было легче подъезжать к нему на джипе“ — подумалось) и по левую его сторону белел остроносой крышей маленький домик с одним окошком. Видимо, контрольно-пропускной пункт.
Почему-то на в память пришла давно слышанная история. О монахе, которому постоянно хотелось и он это хотение замаливал, но оно не уходило. И тогда настоятель посоветовал ему бить в колокола, когда снова появится желание. Чтобы все монахи узнали и стали за него молиться. Авось так будет больше толку. И монах бил. Бил, бил… Ночами, утрами, вечерами. Не бил только когда ел и сцал. Уж очень часто ему хотелось. И так он достал остальных, что даже много повидавшая и циничная история замалчивает дальнейшие подробности его жизни…
Следует отметить, что далеко от монастыря, на том берегу, было продолжение города. Огромными коробками стояли девятиэтажки. „Там, где есть девятиэтажки — там ларьки! А в ларьках — пивo! Идем!“ — сказал админ (надо сказать, что во время утренней пробежки, среди запутанных улочек мы так и не встретили ни одного ларька).
Река шумела порогами, вгрызаясь в берега, а мы шли потихоньку к мосту, ведущему на тот берег. В спину презрительно впивалось солнце…
По мере углубления в каменные джунгли, количество человеческих скворечников увеличивалось в геометрической прогрессии, но ларьков как не было, так и не наблюдалось и энтузиазм постепенно сходил на нет…
Город шествовал мимо церквушками (а их там много, очень много, в отличии от тех же ларьков!), проносился иномарками и шелестел метлами цыганок (!).
Но вот что это там? Неужели ларек?! Да! Ларек!!! Это он! Ура! Сейчас мы утолим жажду…
Агащазблин! При ближайшем рассмотрении ларек оказался газетным и издевательски поглядывал на нас глянцевыми красотками…
И все же кто-то там, наверху, в дырявых носках и с горячим дыханием, сжалился над нами и буквально в нескольких метрах от газетного киоска послал магазин. Открытый. С пивом!
Хух. Пора возвращаться обратно.
Как оказалось за время нашего отсутствия, Организаторы провели рейд по номерам и понараздавали всем минеральной воды, а нам вот не досталось… Впрочем, пиво лучше, хоть и минералка была нахаляву.
Но самое интересное другое — вдруг неожиданно выяснилось при помощи знающих людей, что монастырь-то — женский!.. А мужики-то не знают…
Время до обеда было занято исследованием положительных мест в совмещенных удобствах и неоднократной засылкой гонца в район боевых действия, т.е. на кухню. На гонца цыкали, махали руками и отсылали обратно. Но гонец не унимался и…
Обед начался тревожно. На тарелке притаился мелконарезанный огурец без специй. Не к добру. За огурцом последовал суп в огромной пиале (у меня на родине некоторые из таких пиал кофий пить умудряются, да). На дне пиалы, стыдливо прикрываясь жирными пятнами, целовались измученный ножом повара огрызок картофеля и две фрикадельки. Групповуха. Затем пришел черед куриной ляжки. (Алиса, это баранья нога! Баранья нога, это Алиса!) Куриная ляжка пришла не одна, а с теплой тушеной капустой и представителем местной национальной кухни — кнэдликами. Кнэдликов было трое. Но это они только на вид были кнэдликами, а на вкус оказались тонконарезанными кусочками батона. (Сразу как-то почувствовал себя буратиной противостоящей в нелегкой битве трем корочкам хлеба). Ляжка сильно сопротивлялась ножу, пришлось хватать ее руками, тогда она сдалась и отдалась во власть зубов…
Народ, урча пустыми желудками, требовал продолжения банкета, или хотя бы кофию. Но не срослось…
А потом начался трудовой будень. Но начался он с торжественного открытия. Торжественное открытие — это когда официальные лица читают по бумажке какую-то длинную нудятину. Внимательно так читают. Со всеми запятыми и точками. Спать хочется. Да и самим официальным лицам тоже, наверно, чего-то хочется. Но им нельзя. Они при исполнении.
Пару раз трудовой будень прерывался на кофе-брейки. Все пили кофий и обсуждали услышанное. Ну или анекдоты травили. А я вот сохранял молчание. Я не мог. У меня рот чипсами был забит все время…
Наконец, пришел вечер, принося с собой отдых и ужин. Правда, ужин не оставил ощутимого следа в истории желудка… Хотя ужин почтила своим присутствием водка. Но присутствовала она недолго. Потом куда-то ушла. Куда — помнится смутно… Хотя третий тост, помню, был за прекрасных дам…
А потом мы таки решили уйти в монастырь. Но не насовсем, конечно, а на экскурсию… Хочется сказать, что я совершил глупую тактическую ошибку, не захватив с собой в поездку нормальной обуви, взяв лишь туфли (новые, одна пара, две штуки) и тапочки… Поэтому приходилось везде ходить в туфлях. А они ведь были новые, очень новые… Короче говоря, мозоль на жопе (от чрезмерно сидячего образа работы) со временем видоизменялась в мозоли на ногах, особенно на правой…
Монашки были с лукошками и черные. То ли цыганки, то ли три года не умывались. Рядом с монастырем находились кладбище и сад… Среди монашек важно прохаживался мужик в рваной тельняшке. Такой же черный. То ли евнух, то ли сам Бог. Ведь если Библия нам не врет и Бог создал Адама по своему образу и подобию, то ведь надо же Богу хоть иногда свою божественную силу спускать. Поебацца, проще говоря. Вот может он и спускается иногда на землю и освящает монашек прикрываясь крестным знамением… Боги — они такие…
В общем монашки вблизи не впечатлили. Хотя, может надо были подойти еще ближе. Вовнутрь, ага.
Ночью спалось хорошо. Хотя некоторые рассказывают, что на нижних этажах македонцы слушали турецкие песни и переговаривались чисто русским матом, мешая спать остальным…
С утра я бегал по этажам и искал нитку с иголкой чтобы зашить… Ну в общем, чтобы зашить… Короче говоря, я слегка опоздал на наши занятия, впрочем это совершенно не помешало мне насладиться кофе-брейком с чипсами. Занятия были нудны и нагоняли тоску. Лысоватый человек два часа самозабвенно втирал про ибуки (e-book), да так втирал, что я чуть не ибукнулся окончательно.
Самое интересное и неизвестное было запланировано на вторую часть дня. Организаторы выдали нам две программки мероприятий и обе они расходились во мнении чем же нам предстоит заниматься начиная с 14.00, но в тоже время они приходили к консенсусу, что нас куда-то повезут.
В общем, погрузили нас всех в два автобуса — один был с занавесками, второй тоже красный икарус. Внутри было жарко и ко всем приставала оса, пока ее не выкинули в окно. Полтора часа окна огрызались виноградниками и деревушками, пока наконец не показался город. Ужгород.
Спасение, казалось, близко… Но, видимо, Спасителя сегодня пронесло и он был не в состоянии… Автобус остановился возле здания местного отделения Укртелекома. Водитель вышел на улицу, почесал репу, посмотрел на нас удивленно-жалобно и побежал совещаться с водителем второго икаруса. Как оказалось, они не то, чтобы заблудились, но в общем, плохо представляли куда же дальше нас нужно везти. Разговор продолжался минут пять, потом они выловили из толпы какого-то щупленького прохожего и что-то спросили. Тот заулыбался и зажестикулировал.
„Сейчас перейдете дорогу, потом повернете налево и пойдете, пойдете прямо пока не упретесь в здание библиотеки. Вас там ждут.“
Уперлись. С хлебом-солью, ну или хотя бы с холодным пивом, нас никто не встречал, но в библиотеку как это ни странно пустили. И все пошли в библиотеку, а мы втроем направились в соседний магазин. Взяли там мороженое и напиток, пиво покупать не стали, как-то устыдились, ага.
Библиотека внутри оказалась маленькой и заставленной. Директор, изнывая от жары, плакалась на финансирование. Как оказалось, в библиотеке есть целых 7 компьютеров, некоторые из них даже работают, и страничка в интернете. Директор дала крест на пузе, что покажет нам компьютеры во время экскурсии по библиотеке. Про показ странички она ничего не сказала. Видимо — застеснялась.
А потом нас повели на экскурсию. Всех 100 человек. Узенькими коридорчиками, малюсенькими комнатушками. Короче говоря, все опять пошли, а мы втроем, ага, спустились вниз, на улицу. Никогда, знаете ли, не любил таких экскурсий. В такой толпе разве что-то понять можно? Мой идеал — два-три человека… Это ведь не концерт маккартни какой-нить, да.
Наконец, гулко ступая по ступенькам, к нам начали спускаться остальные. На этом месте мы подумали что уже все, отмучались.
Но, как я уже говорил, Спаситель в это время явно был не в духе. Организаторы загадочно улыбались…
Возникла небольшая пауза, все непонимающе рассматривали друг друга и перекидывались словечками. Наконец, неизвестно откуда, появились две тетки — одна щупленькая, вторая с сумочкой и повыше.
Как оказалось, Судьба, в лице организаторов, подбросила нам новое испытание в виде экскурсии по захлебывающемуся жаром солнца городу.
С одной стороны, экскурсия была несколько необычной, с сильным перекосом в ботаническую сторону, но с другой — уж много зелени было на пути. Буквально на каждом шагу. Упиваясь словами, щупленькая тетка рассказывала родословную практически каждого цветочка, деревца и кустика…
Хотя началось все более менее банально. С вводной части на главной площади. Как оказалось, город имел длинную и бурную историю. Когда-то он принадлежал Австро-Венгрии, потом Чехословакии, затем, если не ошибаюсь, просто Венгрии, пока, наконец, не пришли советские войска и не протянули руку дружбы и не набили прикладом морду венграм. Ну, это я шучу, морду никто, конечно же, никому не бил — это негуманно, просто перестреляли всех и все.
И еще, как опять же оказалось, точного количества населения города не знает никто. Оно периодически колеблется на плюс-минус 10-15 тыс. чел. И при этих словах она показала на здание медицинского факультета местного университета. Наверно, ее жест символизировал, что медики, видимо, знают почему такой произвол с населением творится. Медики — они вообще всё знают. Это ведь с виду они только гипс снимать умеют, а вообще у них инструментов влияния на рождаемость и смертность полно…
Палило солнце. Кипели мозги. Ноги, обутые в туфли, потихоньку превращались в запеканки. Мы двигались черепашьим шагом…
Из всей дальнейшей экскурсии в памяти отложились лишь еврейская баня, синагога, переквалифицированная в кукольный театр, и пиво под навесом, такое желанное и такое малодоступное…
Поблуждав узенькими улочками мы наконец добрались до ужгородского замка. Возле ворот, позевывая, топтался охранник.
„Сюда?“ — подумалось.
„Извините, вы слегка припозднились, потому замок отменяется“. Щупленькую тетку-гида сменила другая, но очень похожая, такая же маленькая и щупленькая. Наверное, тезка.
Она повела нас дальше. Показывать старые деревянные дома и церквушку сделанную без единого гвоздя. Это было что-то вроде музея под открытым небом. У старых домов не было дымоходов, это была своего рода мера предосторожности. Чтобы сантаклаус не смог залезть в дом*. Это ведь сейчас у сантаклаусов мешки, полные подарков, а раньше они с пустыми ходили. И проснется утром крестьянин — опа! — а ценные вещи-то из дому и вынесли…
Наконец, нас повели смотреть как живут богатые гуцулы.
„Здравствуйте, гости дорогие“ — сказал стоящий на пороге белобородый дядька, но по-украински. Правда, мы его совсем не слушали. Там, внутри, за дверями, рассыпались бутербродами столы. Нас здесь явно ждали.
И еще на столах была водка. По одной бутылке на семерых. Но это сначала так казалось. А потом вдруг выяснилось, что из этих семерых — двое водители, и еще трое не пьют по политическим мотивам. Сцуки, короче. Пришлось еще и за того парня, заедая бутербродами. Где-то там, обливаясь лучами солнца вперемешку с потом, стоял мужик, с большим пузом и лысиной и втирал, втирал какой-то неимоверно длинный тост. В общем, когда он закончил, мы уже уговорили полбутылки. А ведь мы и не спешили…
Поллитра, наконец, была прикончена, как вдруг появилась тетка и ёкнуло сердце. Как знало… „А что это у вас ничего не налито?“ и поставила на стол вторую бутылку… Глаза налились вселенской тоской. Хотелось выть на Луну. Но Луны не было, у нее еще рабочий день не начался.
А потом автор этих строк начал буянить, но не сильно, а просто потребовал кофию. Кофий пообещали принести. Чуть позже.
Наконец, еда и водка закончились. Пора и честь знать. Но за всеми этими большими делами нельзя забывать о маленьких радостях!
Туалет снаружи казался бомбоубежищем, а внутри щекотал всех темнотой. Но мне все-таки удалось нащупать и… В смысле, вход нащупать, да. А вы что подумали?
А кофий меня все-таки настиг. Догнали и вручили. В пластиковом стаканчике. Без сахара. Вот это сервис! Хорошо хоть не в туалете поймали, да…
Вот только водка не унималась и постоянно обращала на себя внимание… Охранник сразу заподозрил неладное и с грустью в глазах отступил, пропуская нас в замок.
Во дворе замка нас ждала статуя мальчика с пробитой головой. Видимо, она символизировала собой утечку мозгов… И еще там был коршун, отлитый в металле, плохо держащийся на ногах. Хотя сначала он был более устойчив, падать он начал после наших горячих объятий и лобзаний, но — все обошлось…
Обратно возвращались теми же автобусами, да. Водитель, хитро улыбаясь, прятал в укромное место бутылку водки и…
Дорога обратно заняла много меньше времени, потому как трасса была практически чистой и водители устроили гонки. То один, то другой вырывался вперед и торжествующе смотрел на соперника, подбадриваемый нашими уже полупьяными выкриками.
Наш автобус пришел первым! Но нам это не помогло. В кране все равно не было горячей воды.
Спалось, впрочем, опять хорошо. Правда, админ потом целое утро ругался, что опять кто-то там внизу громко слушал музыку и мешал спать. Но это от того, что он водки не пил. Водка — она успокаивает, ага.
Утро началось с собачьего лая и грязной ругани горячей воды в совмещенных удобствах. Собаки, видимо, чего-то там внизу не поделили, или поделили, но неудачно, а горячая вода решила совершить свою очередную партизанскую вылазку. Тут мы ее и накрыли могучими телами и зубами. Счастье, как говорится, есть, и счастье просто обязано есть чистыми зубами.
Первая половина дня сулила нам самое интересное. То, ради чего нас сюда, собственно, и заслали. Нам пообещали показать контент-менеджер и даже дать его пощупать…
Что-то странное было в том мужичке, что улыбаясь вышел к трибуне. То ли его мятый пиджак, то ли плохо причесанная лысина. „Извините, я только что из Нью-Йорка,“ — оправдываясь произнес он. Наверно, в Нью-Йорке сейчас модно мять пиджаки. С утра, наверно, выходят и мнут, мнут в общественном транспорте, да.
Он говорил долго и много. Рассказывал, что в его фирме работает более 1000 программистов (тут мы все сразу прониклись истинным благоговением) и что он скоро опять летит в Нью-Йорк (видимо, ему еще не до конца пиджак намяли там). Пытался даже показать сайт, который работает на движке, написанном его конторой. А, надо сказать, доступа в интернет поблизости не было, поэтому он показывал сайт не из сети, а с сиди. Причем не сайт, а его скриншот. Один. Было весело.
Потом его разнесло. Он рисовал нам золотые горы. В фотошопе, ага. В общем, как оказалось, контент-менеджер они нам пощупать не дадут по причине его отсутствия. Полного. Но клятвенно заверил, что буквально через два месяца все будет готово. Хотелось спать и чипсов.
Но до чипсов было еще далеко, а спать мешал сидящий рядом мужик с ноутбуком. Ноутбук каждые пять минут перезагружался и пищал. Видимо, мужик был засланный и снимал последние кадры второй матрицы. Но у него это плохо получалось, поэтому он еще и ругался тихо. Чувствовал наверно, заранее чувствовал, что скажут критики…
Наконец, все благополучно закончилось, все были рады, трясли друг дружке ручки и шли готовиться к очередной поездке. Теперь уже в мукачевский замок.
…
wanna print?